Обратная дорога после съёмок выдалась тихой. Наш оператор Валера спал, словно мир за пределами объектива его не существовал. Редактор Олег уткнулся в новостную ленту. А я, глядя в окно на мелькающие леса, не могла отделаться от одного навязчивого образа: глаза мальчишки, жадно следящие за тем, как я разворачиваю бутерброд.
Задание: история о герое
В начале недели главный редактор дал мне новое задание. Нужно было сделать сюжет о директоре сельской школы, который собственными силами и с помощью родителей отремонтировал спортзал. «Покажи, как люди сами творят будущее для своих детей, не дожидаясь помощи со стороны», — примерно так звучала установка. И вот ранним утром мы отправились в посёлок.
Встреча, которая изменила всё
Директор, Сергей Иванович, быстро рассказал о проблемах школы. Пока оператор собирал технику, я решила перекусить на лавочке. Именно тогда из-за дерева на меня уставилась пара тёмных, не по-детски серьёзных глаз. Мальчик лет восьми был до того худым, что казался состоящим из одних лишь острых углов — локтей и коленок. Он так жадно смотрел на мой бутерброд, что я не смогла его не угостить.
«Это Федя из многодетной семьи, — пояснил директор. — Ситуация там тяжёлая. Отец запивает, мать часто ходит в синяках. Кроме него, две старшие сестры и грудной брат». На мой вопрос о помощи семье Сергей Иванович лишь вздохнул: «Всем не поможешь, таких у нас много».
Письмо, пробившее до слёз
Я сунула Феде визитку, попросив передать маме. Через несколько дней пришло письмо. Детским почерком на тетрадных листах мать Феди, Руслана, описывала свою жизнь. Муж работает только весной, остальное время пьёт. Младшему сыну нет даже кроватки. Старшие дочери делят вещи на двоих. Но больше всего меня поразила одна фраза: «Когда холодно, в школу ходит только одна из дочерей, потому что сапожек всего пара, нужна вторая». От безысходности, звучавшей в этих строчках, сжалось сердце.
Порыв доброты и первые сомнения
Я сразу организовала сбор помощи. Коллеги откликнулись, купили кроватку, одежду. Однако моя подруга-журналистка Вероника отнеслась к этому скептически: «Ты их не знаешь. А вдруг деньги уйдут на водку? Ты в плену у собственной доброты». Я тогда лишь отмахнулась, уверенная в своей правоте.
Горькое прозрение
Получив вещи, Руслана коротко поблагодарила и сразу попросила денег, скинув номер карты. А ещё через пару дней Вероника прислала мне ссылку. На сайте объявлений продавалась та самая кроватка-манеж — с адресом Русланы. В профиле продавца висели и несколько детских вещей из нашей посылки. Оказалось, доступ к интернету у неё всё-таки был.
Обида и разочарование были оглушительными. Вероника оказалась права. Я, не разобравшись, кинулась помогать, ослеплённая желанием сделать добро. Теперь я ясно видела: Руслана не просила помощи, как отчаявшаяся мать, а требовала её, как нечто само собой разумеющееся.
Сон и осадок
Всю ночь мне снился тот самый мальчик — худой, с глазами, полными голода, следящий за бутербродом. Этот образ стал символом всей истории: искренней детской нужды, которую так легко использовать, и наивной веры в то, что любая помощь — благо. Я сняла розовые очки, но осадок от этого урока остался надолго.
Елена
