Матвеевна, моя соседка и старинная приятельница, - очень добрая и мудрая женщина. Но живет она в какой-то своей параллельной вселенной, далекой от реального мира настолько, насколько моя пенсия от счета за ужин в ресторане среднестатистического чиновника. Вот, например, Матвеевна до сих пор уверена, что Интернет - это как телевидение, только в компьютере.

- Мария, что там сегодня показывают в твоем Интернете? - бывает, спрашивает, как в гости зайдет.

А я сижу за ноутбуком, что внук на шестидесятилетие подарил, и ума не приложу, как объяснить подруге, что Интернет - Всемирная сеть, в которой передачи, новости и фильмы не по расписанию, а по запросу.

Но, наверное, грех мне жаловаться: я-то в научно-исследовательском институте тридцать лет отработала. До сих помню, как перфокарты в считывающее устройство класть. А Матвеевна в детском садике всю жизнь поварихой была. Оттого, вероятно, у нее такое доброе сердце, что с детьми всю жизнь рядышком.

Но сильнее, чем любовь к ребятишкам, в Матвеевне укоренилась вера во всяких экстрасенсов и ясновидящих. Вот уж лучше бы старческим маразмом страдала, ей-богу!

Ее за уши не оттащишь от телевизора, когда показывают очередную передачу о том, как кучка людей бегает с вытаращенными глазами по чьей-то квартире и каждый из них рассказывает, кто здесь кого зарезал и какого цвета у ножа ручка была.

- Ну подумай: если бы так просто любое преступление раскрывалось, то зачем государству держать тысячи сотрудников полиции? Наняли десяток экстрасенсов - и дело в шляпе! И раскрываемость стопроцентная, - убеждала приятельницу в наивности ее суждений.

- Не понимаешь ты, Мария Федоровна, ничего, - вздыхала она, не отрываясь от экрана.

И как бы меня это ее развлечение ни раздражало, я понимала: горбатого могила исправит. Однако пришел день, когда идиотские телепередачи показались мне меньшим из зол...

- Маша, смотри, что я в почтовом ящике нашла! -заявила подруга с порога, размахивая каким-то рекламным проспектом. - Это не иначе как провидение! Нацепив очки, я решила глянуть, что там провидение в лице студентов, рассовывающих макулатуру по почтовым ящикам, послало моей соседке. На сложенном вдвое газетном листке дешевой бумаги было написано, что «Кирилл, потомственный целитель и ворожей, снимет порчу, сглаз и излечит вас от любого недуга: ревматизма, артрита, рожистого воспаления, повышенного давления...»

- И старческого маразма, — пробурчала я, протягивая Матвеевне листовку. - Только не говори, что собралась к этому... ворожею! Надо же, и слово-то какое придумал...

- Тебе, Маша, меня сложно понять, - вздохнула подруга, присаживаясь. - Я и не обижаюсь. Но считаю, что если бы ты с таким жила, тоже хваталась бы за всякую соломинку!

Подруга осторожно отогнула край штанины, и я увидела то, о чем, в общем, знала давно, но... соседка не шибко любила на этом заострять. Обе ее ноги ниже колена были поражены эритемой, вызванной рожистым воспалением.

Болезнь, возникшая вследствие сахарного диабета, быстро прогрессировала, и Матвеевне все сложнее давалась любая прогулка. Мне стало жаль приятельницу.

- Ну хорошо, давай сходим, - согласилась я.

«Потомственный целитель» Кирилл жил на другом конце города, в частном секторе. Большой двухэтажный дом из красного кирпича виднелся из-за забора, на котором висела табличка «Ведется видеонаблюдение!»

«Ты бы еще подорожником рожу лечил!» - подумала я, но ничего не сказала

- А неплохо ворожей живет-то, - проворчала я, и Матвеевна тут же толкнула меня локтем в бок: молчи, цыц! Открыл нам дебелый мужик с глазами-щелочками на широком крестьянском лице. Я уж было подумала, что это и есть Кирилл, но он оказался всего лишь охранник. Проводил нас в покои «целителя», предварительно предупредив, что всякая съемка и запись во время сеанса запрещены.

- Не больно-то мы смахиваем на журналистов, - саркастично заметила я, за что тут же получила очередной тычок в бок от подруги.

Кирилл почтил нас своим вниманием лишь спустя минут двадцать. Такой себе невысокий усатый мужичок в очках и с множеством золотых перстней на тонких длинных пальцах.

- Что тревожит тебя, сестра? - спросил он, обращаясь сразу к Матвеевне.

Мне даже обидно как-то стало: почему он не интересуется, что тревожит меня?! Но потом решила, что все и так написано на моем лице.

- Да вот, милый, совсем уж намаялась со своими ногами-то, - пожаловалась Матвеевна и показала свои измученные икры.

Осмотрев ее, Кирилл помолился и попросил молодую девушку, крутившуюся тут же, принести ему «заговоренные травы». Та кивнула и вскоре примчалась с посудиной, в которой лежали высушенные крупные листья, похожие на лопухи.

«Ты бы еще подорожником рожу лечил!» - подумала я, но ничего не сказала.

С благообразным лицом Кирилл разложил листья на ногах соседки, исправно бубня под нос какую-то молитву.

И вдруг чиркнул спичкой.

- Как огонь сойдет весь с искрой, так и болезнь уйдет пусть с золой, - проговорил он и поднес спичку к «лопухам».

Подруга ойкнула, сухие листья мгновенно занялись, и... Все это действо, и без того напоминавшее выступление любительского театра в сельском клубе, стало походить на какой-то сюр. Испугавшись, подруга брыкнула ногой, от чего тлеющий лист взлетел в воздух и приземлился на белоснежную льняную рубашку Кирилла. Тот завизжал, принялся хлопать себя по пузу, искры взметнулись и осели на его усах. В воздухе запахло жженым волосом.

- Люська! - по-девичьи тонким голосом (и куда только делся его глубокий баритон?) взвизгнул Кирилл. -Воды! Скорее!

Уже знакомая нам девушка тут же прибежала с полным тазиком и, увидев «целителя» с тлеющими усами, недолго думая окатила его водой.

Все это время лежащая на кушетке Матвеевна с тлеющими на ногах сухими листьями и круглыми от удивления глазами следила за происходящим. Поняв, что про нее все забыли, я вскочила со стула и принялась смахивать листья. Справедливости ради следует заметить: ожогов не оказалось. Икры даже на ощупь не были горячими, что, впрочем, я отнесла не на счет «магии», а на счет странной мази, которой он смазал кожу Матвеевны перед сеансом.

- Так, думаю, пора заканчивать это шапито, — сказала я и подала соседке ее брюки. Пока Кирилл переодевался в соседней комнате, о чем-то глухо споря с Люськой, мы с Матвеевной прошмыгнули мимо охранника с широким лицом, не заплатив за сеанс. ...Прошло несколько дней, прежде чем нам с соседкой наконец удалось обсудить произошедшее без лишних эмоций - в моем случае без дикого хохота.

- Ну, не получилось у него, -обиженно оправдывала Матвеевна «целителя». - Вот в следующий раз...

- Ну нет! - возмутилась я. -Больше к этому шарлатану не пойду! И тебя не пущу! Казалось, что подруга успокоилась. Но спустя неделю она опять возникла у меня на пороге, радостно размахивая очередной рекламной листовкой...

Мария



Поделись!