Немногие могут похвастаться, что с самого детства у них с отцом сложились глубокие, душевные отношения. В моей жизни таких примеров я почти не встречал. Чаще всего отцам просто некогда — все их время и силы уходят на то, чтобы обеспечивать семью, зарабатывать деньги. Их общение с детьми обычно сводится к короткому вечернему ритуалу: поцеловать в макушку перед сном и выключить свет. В редких, почти идеальных случаях — прочитать несколько страниц из книги.
Отцовская занятость и детские обиды
Мой отец тоже не был исключением. Приходя с работы, он сразу же опускался на диван. На любую мою просьбу или предложение был один ответ: «Устал!». В выходные его всегда ждали дела: то гараж, то дача. Я часто уходил, понуро опустив голову, и давал себе зарок никогда не быть таким отцом. Но, как оказалось позже, я стал очень на него похож... Основная часть родительских забот и сейчас лежит на моей жене. Я стараюсь помогать, но часто не хватает сил: две основные работы, плюс подработки в выходные. Понимаю, что это не оправдание, но реальность такова.
Нерушимый авторитет и уроки мужества
Несмотря на его вечную занятость, отец всегда был для меня непререкаемым авторитетом. В детстве я не мог даже представить, как можно его ослушаться. В юности для меня было немыслимо поступать вопреки его воле — даже не приказам, а просто пожеланиям. Если он был против ночных прогулок, я не ходил. Если ему не нравилась моя компания, я отдалялся от этих ребят... Особенно я любил, когда за большим столом собирались гости — друзья родителей или родственники. Любая его история, даже самая поучительная, адресованная мне, казалась невероятно интересной. Я никогда не спорил.
Однажды я стал свидетелем, как мой приятель нагрубил своим родителям такими словами, что мне стало не по себе. Мысль о том, что я мог бы сказать нечто подобное своему отцу, заставила меня буквально сгореть от стыда. Нет, это было абсолютно невозможно. В тот момент я вспомнил, как в детстве забирался к нему на колени, вдыхая знакомый, успокаивающий запах табака и машинного масла. Вспомнил, как, болея с высокой температурой, чувствовал, как его теплая, твердая ладонь ложится мне на лоб — это были мгновения абсолютного счастья и защищенности. А в подростковом возрасте появился другой, особый жест: он легонько сжимал мне плечо. Это простое прикосновение было для меня символом поддержки, который я пронес через всю жизнь. И его слова: «Запомни, сынок, мужчина — это опора для своих близких. Как бы тяжело ни было, нельзя раскисать. Сначала оглянись — возможно, твоим родным еще тяжелее. Тогда соберись и помоги им!»
Урок, полученный в горе
Смерть отца стала для меня страшным ударом, несмотря на то, что он уже перенес три инфаркта. После третьего врачи дали понять, что следующий будет фатальным. Так и случилось. Однажды он вернулся с работы мрачным и расстроенным — начальник сказал ему что-то обидное. Весь вечер он молчал, а ночью умер. Мгновенно. Был человек — и нет человека. Приехавший врач лишь развел руками и пошел звонить в морг.
Я стоял у его гроба, оцепенев, не в силах проронить ни слезинки. Мама и сестра рыдали в голос, а я был парализован горем, которое казалось неподъемным. И вдруг я почувствовал на своем плече знакомое, твердое прикосновение — чья-то рука ободряюще сжала его. Я обернулся — никого не было. И в тот же миг я понял: это отец. Его голос прозвучал у меня в голове с прежней, отеческой строгостью: «Чего раскис? А мать плачет, а сестра на ногах не стоит, ты что, не видишь?!» Я очнулся и бросился к ним. И вовремя. У мамы начался гипертонический криз, а у беременной сестры едва не случились преждевременные роды. Мне некогда стало страдать — нужно было действовать, заботиться о них.
Наследие, которое становится опорой
С тех пор это ощущение — твердая, теплая рука на плече — возвращается ко мне в самые трудные минуты. Стоит мне начать раскисать, как я чувствую этот жест, прихожу в себя и вспоминаю: тем, кто рядом, нужны моя воля и моя сила. Я научился быть опорой. Учился, работал с утра до ночи, чтобы содержать семью и помогать близким. Надеюсь, отец мной доволен...
Теперь у меня растут два сына. И теперь уже я, по-отцовски, кладу руку им на плечо, когда хочу поддержать. Вижу, как их лица озаряются счастливыми улыбками в ответ.
В последний раз я снова почувствовал поддержку отца на похоронах мамы в прошлом году. Я был полностью раздавлен, не мог говорить, не слышал слов жены. И снова — то самое твердое, теплое прикосновение на плече. Я вздохнул полной грудью, подошел к сестре, которая рыдала, закрыв лицо платком, и обнял ее. Взял на руки ее семилетнюю дочку, которая не понимала, что происходит. Позже, когда мы шли с кладбища, сестра сказала: «Ты умеешь поддержать. Прямо как папа». Эти слова согрели мое сердце. Я уверен, они согрели бы и его.
Михаил
