И чем старше становишься, тем больше жизнь напоминает не конструктор, а бракованный кубик Рубика, который невозможно собрать.

- Вера, ты тут? - Олег замахал ладонью перед моим лицом. - Ты вообще слышала, что я сказал минуту назад?

- Да, - поспешила ответить, с трудом оторвавшись от своих мыслей. — Что на неделе едешь в командировку. Задержав на мне взгляд чуть дольше, чем обычно, муж вернулся к оладьям, а я опять улетела в страну грез, думая о том, что ровно год назад в этот самый день я находилась за полтысячи километров отсюда. И, что самое главное, была счастлива!

...Волны с рокотом набегали на берег и разбивались о скалистые камни, превращаясь в миллиарды искрящихся на солнце брызг. Я ощущала их на лице, руках, шее, которые Вадим покрывал страстными поцелуями, и невольно сжималась.

- Перестань, - прошептала наконец. - Я ведь замужем.

- И ты по-прежнему хранишь ему верность, несмотря на то, что случилось? - удивлено спросил, он заправляя мне за ухо прядь влажных волос. - Ника, он же предал тебя!

- И раскаялся, - я слегка отодвинулась от него, впервые за неделю подумав, что, возможно, этот курортный роман был большой ошибкой. - А потом ты совсем не знаешь меня.

При мысли о муже в сердце мучительно защемило — слишком свежи были раны, и это море, солнце и скалы помогали лишь на время забыться.

Пару недель назад я везла Мишу на занятие по карате, когда вдруг сыну стало плохо — заболел живот, началась рвота. Долго не раздумывая, я рванула в больницу, которая, слава богу, оказалась почти по пути.

- Обычное несварение, - успокоили меня доктора. - Ребенок пообедал и сразу отправился бегать - вот пища и не задержалась в желудке. Такое случается...

Выйдя из больницы, я первым делом набрала мужа, но он не взял трубку. Конечно, ни о каком карате в тот день речь уже не шла.

Усадив сынишку на заднее сиденье, я поехала домой. Там, привычно сунув ключ в замочную скважину, с удивлением обнаружила, что дверь заперта изнутри.

- Наверное, папа дома, - предположил Мишка и, встав на цыпочки, трижды нажал на пуговку звонка.

Но за дверью по-прежнему было тихо. Что за ерунда?!

Я уже достала мобильник, когда с обратной стороны двери щелкнул замок.

- Что-то вы рано, - пробормотал муж, не торопясь впускать нас в квартиру.

- Мише стало плохо, и мы не поехали на тренировку, - сказала я, глядя на чужие красные босоножки под вешалкой в прихожей. - Знаешь, я так разволновалась, что забыла зайти в аптеку. Проводи гостью, пока мы вернемся.

Я увела сына — не хотела, чтобы он стал свидетелем идиотской сцены. А на следующий день собрала вещи и, сказав Мише, что мы недельку погостим у бабушки, уехала к родителям.

Олег обрывал мне телефон, писал сообщения, клялся, что любит и эта связь была ошибкой, даже прибегал к эмоциональному шантажу: «Подумай хотя бы о ребенке - каково мальчишке будет расти без отца?»

Я не знала, что делать, и тогда моя мудрая мама посоветовала взять тайм-аут и уехать, чтобы разобраться в себе — она, мол, присмотрит недельку за внуком. В тот же день я взяла билет на поезд.

С Вадимом - инструктором по виндсерфингу в пляжном клубе - мы познакомились на второй день моего отдыха. Как оказалось позже, это не было его основной профессией - в холодное время года он занимал серьезную должность в крупной компании, занимающейся интернет-продажами, и, тяжело работая весь год, на три летних месяца уезжал сюда.

При мысли о муже в сердце мучительно защемило — слишком свежи были раны

Он сразу понравился мне - высокий, симпатичный, спортивный, внимательный и заботливый. Семь лет назад он развелся с женой, закрутившей роман с коллегой, и потому понимал меня как никто.

Мне казалось, что роман с Вадимом станет справедливой местью моему мужу, но проходили дни и ночи, и мне начинало казаться, будто это что-то большее. Однако Вадим думал иначе.

- Ты даже не замечаешь, как меняешься, когда говоришь о супруге, - сказал он мне в нашу последнюю встречу. - Я знаю, что тебе больно сейчас, но уверен: ты до сих пор любишь его. И как это ни прискорбно, но в твоем сердце нет места для меня.

Я уже тогда знала, что это неправда, но поверила ему. На прощание Вадим дал мне запечатанный конверт, сказав, что если через год я вспомню про него, то лишь тогда можно будет прочесть письмо. Мы не обменялись ни адресами, ни телефонами...

И вот сейчас, сидя напротив мужа, я поняла, что совершила ошибку. За год не прошло и дня, чтобы я не вспоминала о Вадиме, его кофейных глазах и семи чудесных днях, что мы провели на морском берегу... Олег по-прежнему что-то рассказывал о своей работе, когда я внезапно перебила его:

- Знаешь, мне кажется, что тогда, простив тебя, я совершила большую ошибку. И сейчас думаю — нет, почти уверена! - что встретила того человека, который идеально мне подходил, но была настолько глупа, что позволила ему уйти. В последнее время такое ощущение, будто я смотрю на тебя в перевернутый бинокль: чем ближе ты пытаешься быть, тем дальше отодвигаешься. Прости, но так больше не должно продолжаться.

Я аккуратно сложила салфетку на столе, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться: лицо мужа напоминало рыбью морду с выпученными глазами, заживо сваренную в ухе.

Мне нужно было время - подумать, как найти Мишу, и потому я взяла сумку, ключи и вышла из квартиры. На улице села в машину и уронила голову на руль. «Какая же я дура, дура, дура! - пульсировало в голове. - Зачем позволила Вадиму себя отпустить?..»

И вдруг вспомнила: письмо! Целый год я бережно носила его в своем ежедневнике, спрятав за кожаную обложку. Дрожащими руками вскрыла конверт... «Если ты захочешь вернуться, я буду ждать тебя. Ищи меня летом на нашем берегу», - гласили две короткие строчки, выведенные уверенным почерком любимого.

И в то же мгновение, когда я прочитала их, слезы брызнули из моих глаз - слезы радости, облегчения и счастья. Часто мы, сами того не осознавая, усложняем жизнь, лишая себя шанса быть счастливыми, пытаясь подобрать пару из совершенно другого конструктора. Но иногда, залезая в дебри сложносочиненных проблем, стоит вспомнить, что для того, чтобы жить и радоваться, надо всего две вещи: во-первых - жить, а во-вторых - радоваться. Я вспомнила...

Вероника