На родительском собрании я старалась быть как можно незаметнее. Незнакомый мужчина, уткнувшийся в телефон, сидел в одиночестве. «Придётся сесть поближе», — с досадой подумала я, занимая место и надеясь, что кто-то высокий заслонит меня от строгого взгляда классной руководительницы, Людмилы Алексеевны. Её внешний вид — причёска, напоминающая сахарную вату, ярко-красная помада и очки на кончике носа — вызывал у меня неприязнь с первой встречи.
Вынужденное присутствие
Раньше на собрания ходил мой муж, Слава, но уже год мы в разводе, и теперь эти обязанности легли на меня. Моя тактика была простой: приходить первой, садиться на последнюю парту и быстро уходить, чтобы избежать нравоучений по поводу слишком короткой юбки моей дочери Лизы. Но сегодня моё привычное место было занято.
Вдруг сзади кто-то шепнул: «Привет, Мартышкина!» — и дёрнул меня за прядь волос. Я узнала этот голос мгновенно. Во-первых, мою девичью фамилию в этом классе никто не знал, а во-вторых, так её коверкал только один человек...
Старый друг
— Тимур! — обернувшись, я с трудом узнала в бородатом мужчине того шестнадцатилетнего паренька, в которого была когда-то безумно влюблена. Оказалось, он занял моё спасительное место за последней партой. Мы быстро выяснили, что оба здесь по родительскому долгу: у меня учится дочь Лиза, а у него — сын Руслан, с которым Лиза ходит на английский.
Наш тихий разговор прервала Людмила Алексеевна, сделавшая нам строгое замечание. Мы извинились почти синхронно, и в этот момент меня накрыла волна воспоминаний. Когда-то мы с Тимуром точно так же сидели на галерке и получали выговоры. Я помнила каждое прикосновение, каждый поцелуй — те чувства, которые в пятнадцать лет казались всепоглощающими и вечными.
Разлученные прошлым
Нашу юношескую любовь жестоко прервали взрослые. Классная руководительница вызвала моих родителей и заявила, что от наших отношений одни проблемы. Меня, несмотря на слёзы и протесты, перевели в другую школу. А мой отец, работавший тогда в милиции, пригрозил Тимуру серьёзными неприятностями, если тот посмеет меня искать. С тех пор прошло семнадцать лет.
И вот мы снова здесь. На парту приземлился бумажный катышек с вопросом: «Кофе после собрания?». Я кивнула, не оборачиваясь, — наш старый условный знак.
Разговор по душам
За столиком в кафе напротив школы мы делились новостями. Оба разведены. Я призналась, что раньше избегала собраний, отправляя бывшего мужа. Тимур рассказал, что он «воскресный папа» и чаще на собрания ходит его бывшая жена.
Разговор постепенно перешёл в лёгкое подтрунивание. «Ты научился есть с ножом и вилкой?» — спросила я, вспомнив, как когда-то у моей бабушки он долго и безуспешно с ними сражался. Тимур рассмеялся, и этот смех заставил меня задуматься: как я могла столько лет жить без этого звука?
Второй шанс
Позже он провожал меня домой. Мы засиделись на лестнице в подъезде, словно снова стали школьниками. В тишине он сказал: «Знаешь, мне так жаль... Стоило бороться за тебя». Я ответила, что в пятнадцать мы просто не умели этого делать.
Внезапно его настроение изменилось. Я почувствовала исходящий от него жар. «Может, судьба даёт нам второй шанс?» — тихо спросил он. Его ладонь коснулась моей щеки, и в следующее мгновение наши губы встретились. Этот поцесел был одновременно робким и уверенным, полным невысказанных лет.
В груди сладко щемило. Мир сузился до его объятий, до этого мгновения. Казалось, вся вселенная снова состояла только из нас двоих — тех самых влюблённых подростков с галерки 10-Б. И впереди, будто стёртая страница, открывалась целая новая жизнь.
Снежана
