Незнакомый мужчина сидел один, уткнувшись в свой смартфон. «Черт, придется сесть поближе», - подумала с досадой, занимая место за партой и надеясь, что передо мной сядет кто-то высокий и широкий, закрыв от пытливого взгляда Людмилы Алексеевны. Она не понравилась мне сразу, как только я увидела ее - эта ужасная прическа из сахарной ваты, поджатые губы ядовито-красного цвета, узкие очки на кончике носа...

Пока мы со Славой были вместе, я предпочитала отправлять на родительские собрания его. Но уже год как мой бывший муж занимался воспитанием другой девочки, а потому я вынуждена была общаться с классной руководительницей дочки сама.

Стараясь быть незаметнее, всегда приходила первой и проскальзывала за последнюю парту, а затем быстро убегала, пока Людмила Алексеевна не успела схватить меня за руку и в очередной раз отчитать за то, что Лиза пришла в школу в юбке, которая едва прикрывает попу. Но сегодня место заняли, потому я села на свободное. Ничего не поделаешь...

- Привет, Мартышкина! - шепнул кто-то сзади и легонько дернул меня за прядь волос

- Привет, Мартышкина! - шепнул кто-то сзади и легонько дернул меня за прядь волос.

Я узнала этот голос еще до того, как обернулась: во-первых, никто в дочкином классе не мог знать мою девичью фамилию, а во-вторых, никто так не коверкал ее, как...

- Тимур!

Он и был тем парнем, что занял мое место за последней партой. И как я сразу не узнала его? Впрочем, в этом не было ничего удивительного — в последний раз я видела его шестнадцатилетним пареньком, сейчас же передо мной сидел бородатый мужчина.

- Ты чего здесь? - спросил, улыбаясь.

- У меня дочка здесь учится, я на родительское собрание пришла. А ты?

- А у меня сын в этом классе, Руслан.

- Руслан - твой сын? - удивилась.

Я знала этого мальчика - Лиза вместе с ним ходила на дополнительные занятия по английскому.

- А почему у него фамилия другая?

- Жена отказалась брать мою фамилию после свадьбы... Чувствовала, наверное, что мы разведемся, - грустно усмехнувшись, ответил он.

- Уважаемые, мы вас не слишком отвлекаем от беседы? - строго спросила Людмила Алексеевна, прожигая нас взглядом из-под очков. - Я была бы очень признательна, если бы обсуждали личные вопросы после собрания.

- Да-да, извините, пожалуйста, - почти синхронно произнесли мы.

Когда-то давно мы с ним вот так же сидели на соседних партах на галерке и точно так же получали замечания от учительницы. Я была влюблена в Тимура так, как можно влюбиться только в пятнадцать - искренне, честно и категорически. До сих пор помню те ощущения, которые возникали где-то в животе, росли и ширились и через секунду накрывали меня с головой, когда он робко касался губами моих губ, становясь настойчивее с каждым мгновением. Даже если бы в эту минуту мир вокруг рушился, плавился в огне или стремительно опускался на дно океана, мне было бы плевать, я бы все равно не смогла оторваться от этих нежных губ.

Но однажды наша классная позвала моих родителей в школу и сообщила, что от нашей любви ничего хорошего ждать не приходится - моя успеваемость снизилась, Тимур вообще перестал учиться, и если я не принесу им внука в подоле до совершеннолетия, можно будет считать, что им крупно повезло. Через две недели учебный семестр закончился, и следующий я начала уже в другой школе, куда, несмотря на мои истерики и угрозы, перевели меня родители. Тимура же мой папа, который тогда работал в милиции, честно предупредил, что если тот хоть раз попадется ему на глаза, то он с серьезно испортит ему жизнь.

...И вот прошло семнадцать лет с тех пор, как мы в последний раз виделись, и я снова сидела за предпоследней партой, чувствуя, будто вернулась назад, в школу, и затылком ощущая его взгляд. Неожиданно на парту приземлился бумажный катышек. «Кофе после собрания?» — спрашивал меня он.

Я кивнула, не оборачиваясь, - наш условный знак.

- Как же так получилось, что наши дети учатся в одном классе уже не первый год, а мы даже не знали об этом? - спросил Тимур, когда мы наконец вышли из школы и устроились за столиком кафе напротив.

- Ну, я предпочитала отправлять на собрания мужа, — пожала плечами я. - Бывшего... Но теперь приходится ходить самой.

- Мы тоже развелись, правда, давно - Руслану еще и пяти не было. С тех пор я воскресный папа, поэтому по собраниям чаще ходит жена - я больше выполняю функции банкомата, — скорчил рожицу Тимур. - Но сегодня она занята, и я решил зайти в школу, узнать, как там мой пострел учится. Ну, а ты сама как поживаешь?

- Да обычно, как все, - развела руками я. — Работаю, воспитываю дочь. Тим, давай лучше ты о себе расскажи.

- Хорошо. Спрашивай, что угодно!

- Эм-м... Ты научился есть с ножом и вилкой? — хитро улыбнулась я.

Его брови удивленно изогнулись, чашка с кофе замерла на полпути. Я надеялась, что он вспомнит, как когда-то, гуляя по городу, мы зашли к моей бабушке, которая усадила нас обедать. Как Тимур, с каждой минутой все больше злясь и нервничая, минут пятнадцать неумело орудовал ножом, а потом, плюнул и, спрятав его под тарелку, переложил вилку в правую руку. Это было так давно... А сейчас он заразительно рассмеялся, закинув голову назад, и я тоже смеялась, но вдруг в моей голове возникла иная мысль: как могла столько лет жить без этого задорного смеха?

А потом Тим провожал меня домой, и мы, будто школьники, долго болтали, сидя на темной лестнице в подъезде, и в какой-то момент он тихо сказал:

- Знаешь, мне так жаль... Ну, что так получилось. Стоило бороться за тебя.

- Нам было по пятнадцать, - вздохнула я. - Мы совсем не умели бороться.

Я не видела лица Тимура, но почувствовала, как изменилось его настроение. Краем бедра, которым я касалась его ноги, вдруг ощутила исходящий от его тела жар... Словно электрический разряд, мгновенно передавшийся мне.

- Может, судьба дает нам второй шанс? - Его ладонь нежно коснулась моей щеки, и в следующую секунду наши губы встретились, робко и осторожно пробуя друг друга на вкус.

В груди томительно и сладко щемило. Тимур обхватил меня одной рукой, другую запустив в мои волосы, а я, не дыша, растворялась в его объятиях, медленно, но неизбежно тая, как масло на горячем тосте. Мир сжимался и сжимался, в итоге сузившись до этих губ и рук, до этого мгновения, и не существовало больше ничего вокруг. И в целой вселенной снова остались лишь мы двое - двое с галерки 10-Б. И впереди была целая жизнь...

Снежана